Интервью с Олегом Анатольевичем Компанийцем на сайте “Натали”

СоавеГотовясь к интервью с одним из самых известных и титулованных ринопластов в Украине, я пристально осматривала свой нос. Мне было интересно, что о нем скажет Олег Анатольевич Компаниец, на счету которого более 30 лет практики, около 11 тысяч успешных операций и пациенты со всего мира. За два часа разговора с человеком, который проводит большую часть суток в операционной, я сделала один вывод — решаясь измениться, нужно очень хорошо понимать, чего ты хочешь. Никто, в том числе хирург, не должен думать за тебя. Впрочем, совет актуален не только здесь. Я также узнала, что пластическая хирургия в Украине находится на достойном уровне. А еще мы составили список требований к пластическому хирургу и немного подискутировали о том, почему люди решаются на болезненные манипуляции ради получения отметки “стандартный” в собственном анамнезе. И, самое главное — я услышала, что мой нос мне очень идет. Можно спать спокойно.

Теперь слово хирургу.

Найти хорошего врача совсем несложно. Есть интернет, СМИ, «сарафанное радио», наконец, главное — должно быть желание потрудиться, чтобы проанализировать полученные сведения.

Первое, что нужно сделать — ходить на приемы и общаться с врачами. Слушать, что они обещают, и, что важнее — чего не обещает.

Если тебе говорят, что медицина — наука неточная, скальпелем — не ручкой водить, можно сразу уходить и продолжать искать.

Обязательно предметно договариваться о результатах. Когда ты просто говоришь: “Тут побольше, тут поменьше”, — это может быть неправильно истолковано хирургом, после операции невозможно будет ничего доказать. Поэтому в ринопластике в обязательном порядке должно делаться моделирование. Человек счастлив только тогда, когда он, первое — знает, что он хочет, и второе — получает в точности то, что было запланировано.

2.jpg

Есть важные критерии, на которые нужно обратить внимание при выборе врача. В первую очередь смотрим на то, является ли моделирование предметом договора. Очень часто говорят: “Моделирование не обязательно, ведь все равно так не получится” или пишут в договоре: “Это предварительный результат. Он может отличаться от окончательного”. Там, где “может” чаще всего подразумевается “будет”. Второе: возможно ли пообщаться с теми, кто уже перенес операцию у данного хирурга? Во многих клиниках на одно время назначаются перевязки и осмотры, на другое — консультации. Для того, чтобы те, кто “еще” не встретились с теми, кто “уже”. Если в клинике принимают одновременно всех пациентов, это очень о многом говорит. У нас, например, пятница — день осмотров. Можно прийти, сесть под кабинетом и увидеть много пациентов в разные сроки после операции.

Кроме того, у хорошего врача обычно есть какие-то регалии — это третий пункт. Если человеку, например, 45 лет, а на его счету десятки-сотни симпозиумов, съездов, конференций и больше ничего — нужно задуматься. В пластическую хирургию обычно идут амбициозные, талантливые люди. И если у врача нет ни ученой степени, ни ученого звания, высокой врачебной категории, никаких других регалий, он или редкий самородок, Кулибин в медицине, однако я таких не знаю, либо очень посредственный специалист. На это тоже нужно обращать внимание.

Следующее: как правило, чем больше рекламы, тем ниже уровень специалиста. Если рекламы очень много, то это зачастую показывает, что или клиника только открылась, и она нуждается в «раскрутке», либо клиника «простаивает», что еще более тревожный знак.

И последнее. Нужно обращать внимание, в каких «стенах» функционирует клиника. Желательно отдавать предпочтение клинике/центру/хирургу, которые находятся в большом медицинском учреждении: здесь, как правило, есть специалисты на любой случай, начиная от парамедика и заканчивая профессорами по многим направлениям.

3.jpg

Перед тем, как идти на операцию, разумно узнать о ней как можно больше: читать, интересоваться, смотреть видео. Сейчас много информации есть в свободном доступе. Можно детально узнать, что из себя представляет манипуляция и как она проходит. Очень часто бывает, что пациент приходит и говорит: “Я уже про вас все знаю, мне все понятно”. Он потрудился углубиться в тему, изучить информацию, нашел контакты прооперированных пациентов, пообщался с ними. Такому пациенту не нужна предварительная консультация, он готов приходить сразу на операцию.

Важно понимать, как планируется обследование и подготовка к операции. Если тебе говорят: “Принеси анализ крови и, в лучшем случае, мочи, этого достаточно, тебе 18 лет, у тебя розовые щеки, что у тебя там может быть”, — это тревожный сигнал. Очень часто, наверное, каждую десятую операцию мы отменяем после того, как обследуем и находим те или иные отклонения. Они могут быть как временными (простуда, обострение хронических заболеваний), так и постоянными. Например, врожденные заболевания сердца, легких, крови и т.д.

Пластические хирурги, в отличии от своих коллег, имеют дело со здоровыми людьми. У нас не “больные”, а “пациенты”. Мы их должны здоровыми принять и здоровыми после операции отпустить домой. Поэтому необходимо убедиться, что на операцию попадает абсолютно здоровый человек. Во многих случаях нужно подлечить, подготовить, получить заключение от других специалистов. Иногда — по-другому проводить анестезию  для предупреждения возможных критических ситуаций. Все осложнения уже случались в истории медицины. О них нужно помнить и заниматься профилактикой. Даже если это осложнение бывает раз на миллион, все равно его нужно предупреждать.

Понятно, что «горбинка в голове, а не на носу». Большинство пациентов, которых мы оперируем, будь то ринопластика или любой другой вид вмешательств, напрямую не нуждаются в операции. Есть случаи, когда операция требуется на 100%. Но таких пациентов очень мало. Если ты понимаешь, что делаешь операцию для себя, не по показаниям, нужно осознавать, что успешной она будет при выполнении двух условий. Первое — ты знаешь, что хочешь. Есть люди, которых что-либо не устраивает. Но если они не знают, чего хотят, их нельзя удовлетворить. Простой пример. Ты хочешь есть, но не знаешь, что именно. Ты никогда не будешь доволен, если тебя просто накормят чем попало. А когда знаешь, чего хочешь и — второе — получаешь это, обретаешь этот пресловутый внутренний комфорт. Кроме того, к любому носу можно придраться. Но для кого-то это существенный недостаток, а для кого-то — абсолютная норма.

Конечно, есть определенные параметры, золотые сечения, стандарты. Нужно, чтобы нос соответствовал и лбу, и глазам, и губам, и подбородку. Если мы значимо меняем размер носа, это может существенно нарушить пропорции лица. Часто пациентам сложно остановиться в самосовершенствовании. В таком случае задачей хирурга — вовремя удержать человека, чтобы вмешательство не привело к дисбалансу на лице.

Хирург должен услышать пациента и сделать именно так, как он хочет в пределах здравого смысла.

Бывает, просят что-то запредельное, или заранее понятно, что сделать это конкретно для этого пациента невозможно. Некоторые доктора прямо говорят: “Любой каприз за ваши деньги”. И делают. А после операции отбиваются: “Ой, именно у вас не получилось”. Опытные специалисты всегда до операции понимают, что в данной конкретной ситуации можно сделать, а что — нет. Если пациент просит нереальную вещь, врач должен сказать: “Извините, в вашем случае это просто невозможно”. Объяснить, почему. Или отправить к тому специалисту, который с этим может справиться. Потому что, по большому счету, пациент счастлив не когда лучше, не когда по-другому, а когда именно так, как он хотел.

Пластическая хирургия в Украине находится на высоком уровне. Я часто бываю на специализированных конгрессах за рубежом и в нашей стране. Осенью в Киеве проводился Форум Visiting Professor Program от ISAPS — Международного общества эстетической пластической хирургии. Они имеют профессоров-лекторов, и раз в год, по приглашению стран, направляют этих лекторов, чтоб популяризировать пластическую хирургию, читать лекции, проводить обучающие программы, показательные операции. В этот раз в Украину приезжал топовый среди пластических хирургов — профессор Оскар Рамирез. И в этот раз в ISAPS решили, что нужно не только слушать приглашенного лектора, но и сравнить хирургическое мастерство “там” и “здесь”. Условия были следующими: приглашенный профессор и специалист из Украины выполняют одноплановые операции: мы понимаем свой уровень, а они могут нас оценить. Темой была омолаживающая операция на лице и ринопластика. Я выступал с докладом по закрытому методу ринопластики, а также проводил показательную риносептопластику (прим. ред. — комплексная операция на носу, позволяющая устранить искривление носовой перегородки и исправить его внешнюю форму). По результатам этого мероприятия мы показали очень достойный результат.

Парадоксально, что в нашей стране не существует специальности “пластический хирург”. Тот, кто пишет на визитке “пластический хирург”, в принципе, не совсем точен. Он может, на самом деле, быть и гинекологом, и челюстно-лицевым хирургом, и отоларингологом, и микрососудистым хирургом и т. д. В Украине пока что специальности «пластический хирург» не существует. При этом курсы, где можно научиться тому или иному роду деятельности или видам операций, у нас официально уже есть в учреждениях IV уровня аккредитации. Они дают соответствующий сертификат. Было бы правильней, если бы в Украине наконец-то узаконили эту специальность с созданием специальных кафедр. Кафедра пластической реконструктивной эстетической медицины, например. Я думаю, в будущем мы этого, все-таки, достигнем.

4.jpg

Сравнить хирургию и неинвазивные процедуры можно на примере ремонта автомобиля. Если мы хотим старый автомобиль сделать новым, свежим, то помыть его, почистить, натереть будет мало. С него нужно снять краску, заново покрасить, и тогда он будет выглядеть, как новый. Бывает, что по состоянию здоровья, по какими-то медицинским параметрам нельзя применять более радикальные методы. Тогда эти манипуляции — выход. Нужно понимать, что чем радикальнее вмешательство, тем более оно долговечно и эффективно. Чем оно менее радикально — тем менее стойкий по длительности дает эффект. Но иногда для человека это приемлемо. Тот же ботокс, те же нити для подтяжки. На несколько месяцев получается ощутимый, явно положительный, нужный эффект. Человека это устраивает, почему бы и нет? То же самое в ринопластике. При неоперативном способе нужно учитывать два момента: первое — это всегда увеличение объема наружного носа (заполнение).  Если есть какие-то неровности, горбинка (и), которую нужно сгладить, объем и размеры носа при этом увеличиваются. Не для всех кого приемлемо. В 90% случаев мы меняем форму носа вместе с уменьшением объема. Поэтому неоперационный способ таким пациентам не подойдет априори.

В ринопластике существует два метода проведения операции — открытый и закрытый. Большинство врачей в мире оперируют открыто: разрез по коже колоны, кожа отводится наверх, в результате чего хрящевой и костный отдел практически полностью открыт и хорошо виден хирургу. Но для пациента этот способ имеет ряд минусов — более длительное послеоперационное восстановление, наличие рубца, повреждение сосудов и нервов. При закрытом способе нет разрезов снаружи, они только внутри. И самое главное — при закрытой ринопластике у хирурга есть возможность контролировать исход операционного вмешательства — он уже во время операции видит конечный результат. Это делает возможным соответствие результата прогнозированию. В этом главное преимущество закрытой ринопластики. Открытый вариант не позволяет сделать именно, “как просили”. Дает возможность сделать лучше, по-другому, ближе к нужному результату, но не в точности. При закрытой ринопластике я всегда имею возможность оценить конечный результат и остановиться, когда получилось так, как планировалось. А сделать, “как планировалось” — это одно из условий наших с пациентом договоренностей.

1.jpg

К нам часто приезжают из других стран. Очень много пациентов из Канады — там большая диаспора. Скорее всего срабатывает «сарафанное радио»: пациенты видят хорошую работу, делятся нашими контактами. Нужно, кстати, отдать должное некоторым специалистам. Несмотря на то, что они наши коллеги, а, соответственно, конкуренты, они, если видят очень непростой клинический случай, отправляют к нам.

У хирургов одного уровня цены примерно одинаковы. И я не могу сказать, что у специалиста в Европе цена будет выше или ниже, чем у нас. Нет, она будет примерно такая же. Можно услышать мнение, что если это Украина, Беларусь, страны постсоветского пространства, то здесь все должно быть очень дешево. Это неправильно. Качественные услуги везде стоят одинаково. Очень важно, чтобы, когда пациент платит эти немалые деньги, он получал весь комплекс услуг, начиная от медицинского обследования и заканчивая финальным визитом к врачу с новым красивым носом. Я не верю в дешевую хирургию. Эстетическая хирургия — это дорогое удовольствие во всем мире. Это не лечение, это то, к чему человек идет ради своего физического усовершенствования и морального удовлетворения, и в этом помочь может только первоклассный профессионал. Мы должны понимать, что хорошие специалисты стоят дорого.

После качественной ринопластики пациенты буквально расцветают. Чаще всего, ликвидировав свою «проблемную» часть тела, человек начинает «жить на полную». У каждого из нас есть что-то, что мешает чувствовать себя счастливым: у кого-то это горбинка на носу, у кого-то — пятнышко на зеркале в ванной, у кого-то — соринка на ковре. Есть какие-то «тараканы» у каждого из нас. В случае с носом это в большинстве случаев лечится только операцией.

По материалам: http://www.natali.ua/interview/65436/